Александр Репринцев: С легкой ностальгией по шахматной молодости (2014)

21 Апрель 2014

Беседу с международным мастером Александром Васильевичем Репринцевым, воспитанником днепропетровской шахматной школы, проживающим ныне в Москве, предлагает вниманию читателей сайта международный гроссмейстер Ирина Лымарь.

Саша, здравствуй! Рада видеть тебя! Будем начинать. У тебя, наверное, уже много таких интервью было, очень много…Я же беру интервью впервые…

Да, наконец, я дождался, что у меня возьмут интервью… (обоюдный смех)

Значит, это исторический день не только для меня, но и для тебя. Первый вопрос не слишком оригинальный: как ты все-таки начал играть в шахматы, с какого возраста и почему? Что сподвигло к этому непростому занятию?

Шахматы - это заслуга умирающего отца. К тому времени мы уже переехали из Челябинска, где я родился, в Днепропетровск. Там он научил играть в шахматы меня и брата, но, к сожалению, умер, когда мне исполнилось только шесть с половиной лет. Перед смертью отец напутствовал маму, чтобы мы с братом в будущем занимались шахматами для умственного развития. Чуть позднее, когда уже пошел в школу, во дворе наших «пятиэтажек» я увидел, как в перерывах между играми в домино («забиванием козла»), стол занимали шахматисты-пенсионеры, среди которых колоритно выделялся лысый дед. По сравнению с домино, где логика игры была проста и понятна, шахматы казались мне чем-то экзотическим, интересным, необычным.

Кстати, почему вдруг из Челябинска в Днепропетровск?

Так порекомендовали челябинские врачи, лечившие отца – переехать в более теплый климат. Однако, было понятно, что все это бесполезно. Отец работал на закрытом металлургическом предприятии, где, по-видимому, получил большую дозу радиоактивного заражения и заболел. Конечно, все это было тогда засекречено. Что касается шахмат, то с самого детства я слышал, как между родителями велись споры во время матча Ботвинник – Таль. Отец, обычный шахматный любитель, болел за Ботвинника, мама – за Таля. Это было время шахматного подъема, государственной поддержки шахмат, а партии самого матча на первенство мира не сходили с первых полос газет. Тогда это был вид спорта, с которым по популярности, на мой взгляд, мог конкурировать только футбол…

…благородный вид спорта…

Да. Дай Бог, чтобы сейчас государство хотя бы на 1/10 оказывало ту поддержку шахматам, которое было тогда. Ведь играли везде и всюду. Так увлекся шахматами и мой отец – простой житель деревни. Эта любовь к шахматам передалась и мне. Конечно, после смерти отца, я не сразу возобновил свои шахматные занятия – было не до этого. Пошел в школу. Но радости не было предела, когда мне, наконец, удалось сыграть с тем самым колоритным дедом во дворе. Еще чуть позже в секцию шахмат в ДК Железнодорожников, что в районе ул.Ленина, меня отвел мой дедушка – мамин отец, где занятия вел (наверное, мало, кто уже помнит) тренер и большой любитель шахмат – Казаков, по-моему, военный отставник. Я все еще учился в начальных классах школы, жили мы в районе подстанции, и добираться в центр города было далековато. Поэтому позднее перешел в шахматный кружок во Дворце пионеров на ул.Кирова, к кандидату в мастера Виталию Кирилловичу Сергееву, куда проходил около года. Ну, и потом в третьем или четвертом классе, это конец 1960-х годов, попал к Владимиру Пименовичу Гергелю…

В ДЮСШ №9?

Нет, в областной шахматный клуб на ул.Дзержинского. ДЮСШ № 9 еще тогда не было, да я и не занимался там никогда. Владимир Пименович тогда вел занятия в клубе на ставку или полставки, да и мне добираться было ближе. Потом снова у меня наметился перерыв, пока в руки мне не попал экземпляр газеты то ли «Пионерская правда», то ли «Юный ленинец», где был объявлен шахматный конкурс для пионеров: решение позиций на мат в два хода. И этот конкурс я выиграл, получив в подарок от редакции комплект ракеток для настольного тенниса отличного качества, с мягким покрытием. Надо сказать, это было вдвойне очень приятное событие для меня, т.к. не только шахматы, но и настольный теннис я любил с детства – посещал секцию в школе, и эти памятные ракетки были как нельзя кстати. Храню их до сих пор.

Но вернемся к твоим шахматным баталиям. Скажи, а каким ты впервые увидел наш легендарный шахматный клуб, кого повстречал там? Кроме, разумеется, Владимира Пименовича…

Конечно, это в первую очередь, Евгений Николаевич Узун – многолетний председатель нашей шахматной федерации, сделавший очень много для развития шахмат и сохранения шахматной истории Днепропетровска. Был еще такой известный деятель – Владимир Маркович Кунин. Конечно, многое из того периода мог бы рассказать, ныне, к сожалению, уже ушедший от нас, Аркадий Новопашин. Но многое, думаю, помнит и Владимир Пименович. Я же могу сказать, что в то время, в 1970-е годы, в клубе проводили занятия, в основном, в двух группах школьного возраста: одну возглавлял Владимир Пименович, где занимался я, а другую возглавлял Виталий Зальцман. Причем, не в обиду Владимиру Пименовичу скажу, что у Зальцмана ребята были как-то посильнее, посообразительнее, что ли. Может быть, он только таких отбирал или они были чуть постарше нас, но это своего рода соперничество давало мне лично дополнительный стимул к занятиям шахматами – очень уж хотелось доказать, что я не хуже их. Очень приятная атмосфера тогда царила в клубе: реально работали, и работали плодотворно, детские шахматные секции, много ребят посещали их. Всех объединяло единое дело, единые задачи. И все это в самом центре города…

К слову, сейчас известный и любимый для наших шахматистов троллейбус под номером «четыре» уже не ходит к клубу, убрали провода. А ведь даже я помню - это была такая приятная традиция: добираться в клуб на «четверке», попутно забирая на остановках других шахматистов, и уезжать вместе на «четверке» по окончанию очередного тура, нередко эмоционально громко обсуждая шахматные перипетии. Такой шахматный троллейбусный маршрут был под номером «четыре»…

Да. Никаких маршруток тогда не было и шахматисты порой буквально силой втискивались в этот троллейбус, спеша на очередной тур. По ходу маршрута в троллейбусе встречали своих соперников по партии или просто шахматных друзей, тоже ехавших в клуб. Шло детальное обсуждение или подготовка к предстоящей партии, кто каким цветом играет и какой дебют будет… Понятно, что компьютеров еще не было, а югославский «Информатор» был только у некоторых наших шахматистов, которые, впрочем, могли одолжить его на время тем, кому повезло меньше.

Расскажи, каким запомнился тебе Евгений Николаевич Узун?

В первую очередь, это был человек, которые сделал все и даже больше, чтобы сохранить и приумножить шахматные традиции города, заложенные еще со времен Екатеринослава. Он был хранителем шахматной истории нашего города. Во вторую очередь его заслугой была передача здания (в котором когда-то располагался загс) шахматной федерации области и открытие в нем областного шахматного клуба, что на улице Дзержинского 27. Понятно, что это было совсем непросто. Как раз тогда проходили матчи на первенство мира между Ботвинником и Талем. Думаю, это тоже послужило толчком к тому, чтобы власти города согласились принять такое решение. Шахматы в ту пору были очень популярны и пользовались заслуженным уважением на всех уровнях власти. С этого времени в клубе проводились все заседания, совещания шахматной федерации области, которую много лет возглавлял сам Евгений Николаевич. Ну, а в-третьих – это был замечательный человек, интеллигентный, ироничный, с прекрасным чувством юмора. То есть, наш клуб состоялся благодаря Узуну? А ведь я хорошо помню, что там еще были его стенды с редкими шахматными дореволюционными фото…

Да, и благодаря ему эти архивные фото дореволюционных шахматистов России, Екатеринослава увидели свет в нашем клубе. Всю жизнь он искал в архивах все, что сохранилось о шахматах и шахматистах прошлого нашего города и области, делал большие стенды, на которых их размещал.

Я не случайно тебя спрашиваю так подробно об Узуне, поскольку, на мой взгляд, и это не только мое мнение, такой человек достоин увековечивания его памяти в созданном когда-то им клубе. Возможно, это проведение турнира его памяти, либо хотя бы создания какого-то памятного уголка его имени в клубе… Мне кажется такое беззаветное, бескорыстное служение делу шахмат, их развитию и сохранению истории очень дорогого стоит. Особенно сегодня.

Полностью согласен. В связи с этим у меня вызывает некоторое недоумение тот факт, что клуб сегодня назван именем И.Уриха. Безусловно, я не отрицаю, что И.Урих приложил много усилий и вложений для отстаивания здания клуба, его содержания в наше неспокойное время, но создал его и успешно развивал долгие годы, десятки лет именно Узун.

…и не нашлось ему сегодня места в созданном им клубе, хотя бы в форме какого-то барельефа…

А кто изготовит?

Думаю, это не проблема, было бы желание такое место или уголок в клубе выделить. Остальное – решаемо.

С другой стороны надо отдать должное, что наш клуб до сих пор существует несмотря ни на что. Уверен, что забрать такое здание в центре города пытались или пытаются многие. И такие, известные мне попытки, предпринимались еще в 1990-х годах. И, кажется, лишь аварийное состояние помещений клуба и самоотверженность шахматно-шашечной общественности и сохранили нам клуб.

Но вернемся к твоему шахматному образованию…

Оглядываясь назад, понимаю, в чем был успех учеников Зальцмана: он, как тренер, проповедовал своим ученикам классический стиль игры, крепкий, позиционный. Уделял внимание и дебютам. В то время как мы, у Владимира Пименовича, большее внимание уделяли игровому моменту, не особо утруждаясь изучением классического творчества и дебютов. Возможно, поэтому я вырос таким «кривым», в шахматном понимании, игроком. К слову, я случайно встретил Зальцмана в конце 1990-х, играя в Нью-Йорк опен. Конечно, мы не сразу узнали друг друга – столько лет прошло, если бы он вдруг не спросил меня: «Если ли в турнире шахматисты из Днепропетровска?». Сейчас вспоминаю любопытную историю, связанную с ним. Не помню уже точно, с кем из гроссмейстеров играл Зальцман, может быть даже с Холмовым, но стоя за спиной противника при своем ходе, он не пошел садиться за столик, а сделал свой ход, кажется, конем из-за спины, т.е. со стороны противника… После этого он был надолго отстранен от участия во всех турнирах за неспортивное поведение. Это был самый оригинальный «ход конем» против гроссмейстера.

А кого из учеников Зальцмана твоего поколения ты запомнил?

Миша Лейн, Леня Эльянов. Особо сдружился я с Колей Щербиной, поскольку помимо шахмат, нас сближало еще увлечение математикой. Мы оба выигрывали областные школьные математические олимпиады, а Коля, кажется, даже Всесоюзную олимпиаду. В шахматах он стал сильным мастером, но позднее уехал в Германию и состоялся как математик.

Получается, что у Владимира Пименовича ты занимался примерно с 3-го класса?

Да, с 3-го по 5-ый. Потом, в шестом классе ушел. Надо признать, что Владимир Пименович сам не был классическим шахматистом, а был «кривоватым» в шахматном понимании этого слова и это наложило отпечаток на всю мою игру, мой стиль. Поскольку дебютов мы почти не изучали, доступа к Информаторам у нас не было, уже с первых ходов мне приходилась играть, что называется, «с чистого листа».

Зато творчески и самобытно…

Да. Старался избирать малоизученные и редкие в то время дебюты, вроде королевского гамбита или скандинавской партии.

По-видимому, главной твоей задачей было удивить и запутать соперника уже с первых ходов, избрав малознакомое ему начало? Вдруг растеряется…

Не исключено, поскольку себя удивлять я уже привык, хотелось чем-то удивить и соперника. После Владимира Пименовича я сделал перерыв в занятиях на несколько лет, больше времени стала занимать школа. Однако шахматы я совсем не бросил – стал играть по переписке.

Школьником?

Да. Там было правило делать ход раз в три дня, я рисовал диаграммы отложенных позиций, брал с собой в школу либо обдумывал на уроках позиции вслепую, благо точные науки вроде математики, а также химии, физики мне давались легко. Так продолжалось до тех пор, пока я случайно не познакомился с … Александром Акимовичем Дышлисом. Моя мама понимала, что шахматы вряд ли могут стать полноценной профессией и стала постепенно готовить меня к поступлению в математический ВУЗ. Были знакомые среди профессорского состава, доцентов, среди которых она искала того, кто может со мной дополнительно позаниматься. Так мама вышла на доцента Дышлиса, с которым я стал заниматься математикой, точнее «теорией групп». Он также давал мне много книг на эту тему, которые я изучал, и мне это было интересно, хотя и безумно сложно в таком возрасте – я учился в шестом или седьмом классе. Но он, видимо, думал иначе. О шахматах мы с Дышлисом тогда особо не говорили. В конце концов, в классе девятом я все-таки вернулся к Владимиру Пименовичу, у которого продолжил заниматься шахматами вплоть до своего поступления в вуз и отъезда в Москву, т.е. до 1975 года.

Куда поступил?

В МФТИ, что в г.Долгопрудном Московской области. Очень престижный и в то же время сложный ВУЗ, да и поступить туда было делом весьма нелегким. Конечно, в ту пору было не до шахмат, хотя официально у меня был уже в тот момент первый разряд. И все же я старался изыскивать время, приезжал в парк «Сокольники», где в местном клубе традиционно проводились выходные блицтурниры. Кстати, полгода назад этот клуб восстановили на своем законном историческом месте. Для меня этот период был весьма непростой: учеба занимала очень много времени, но и поиграть в шахматы хотелось. Стипендии не хватало, пришлось подрабатывать ночами, чтобы как-то прожить.

Знаешь, МФТИ – это тот самый вуз, где Магнус Карлсен сейчас давал сеанс: сделал три ничьи и десять партий выиграл. Не знаю, но мне кажется, в наше время ему было бы тяжелее. Кстати, в МФТИ поступали и поступили и другие ребята-шахматисты из Днепропетровска: Нестор, Беркут. Что касается меня, то со временем мне стало все сложнее и сложнее совмещать и тяжелый график учебы в таком ВУЗе, и успешную игру в шахматы. Да и в финансовом плане моей семье, моей маме было тяжело: нужно было помогать обоим сыновьям. В итоге, отучившись четыре года в МФТИ, я принял решение перевестись на пятый курс в ДГУ, т.е. вернулся в Днепропетровск и получал диплом о высшем образовании уже дома. Да и мама была довольна – я снова находился рядом. Что касается уровня знаний, которые я получил за первые 4 года в МФТИ, то они, конечно, были для меня бесценны, как для будущего специалиста. К тому же, когда я перевелся на пятый курс, ректор ДГУ Владимир Моссаковский отправил меня… строить библиотеку.

То есть, под конец учебы получил еще и строительное образование?..

Да, получил строительную практику. Зато стипендия была повышенная. Но если серьезно, то понятно, что настоящее образование мною было получено за первые четыре года учебы. Но именно в Днепропетровске у меня появилось больше времени: мне удалось, наконец, вернуться в шахматы, много играть. В этот период трижды выигрывал чемпионат города по шахматам, выигрывал много блиц-турниров. Стал кандидатом в мастера спорта благодаря Георгию Кучерскому – еще одному колоритному представителю днепропетровских шахмат. Помню, что однажды мне удалось пробиться в полуфинал СССР 1988 года, но меня не допускали к участию туда по формальным основаниям – кажется, у меня не было звания мастера для участия в таком престижном турнире. И тогда Кучерский приложил массу личных усилий, чтобы я туда (а турнир проходил в Ужгороде) все-таки поехал. И я сыграл там. Участие в таком сильном турнире, можно сказать, и стало моей шахматной творческой вершиной. Кстати, тот турнир запомнился мне не только как самый представительный и престижный в моей шахматной карьере, но и тем, что за 11 сыгранных партий я не сделал ни одной ничьи.

Полная бескомпромиссность?

Да. Правда, такая бескомпромиссность была со знаком минус: всего четыре партии я выиграл при семи проигранных. Но не это для меня было главное, не результат. Главное, что меня по-прежнему увлекала сама игра – шахматы во всем своем творческом многообразии. Почему-то никогда меня не влекли звания и титулы. Даже могу вспомнить, что еще до того, как мне присвоили звание кандидата в мастера, будучи перворазрядником я регулярно обыгрывал в блиц-турнирах (и не только) таких известных тогда уже местных мастеров, как В.Бережной, А.Новопашин, А.Мороз, В.Охотник и часто занимал при таких сильных составах призовые места. В итоге, было решено присудить мне звание кандидата, если так можно выразиться, «за явным преимуществом». И только после распада СССР, участие в международных турнирах, в частности, начиная с 1995 года в США, позволило мне выполнить норму международного мастера.

Когда началась твоя, с позволения сказать, международная шахматная карьера?

Началась вместе с началом распада СССР, в 1991 году. Первую поездку на турнир за границу, в венгерский Дебрецен организовал Саша Мороз. В Дебрецен, помню, также приехали играть из Минска наш Андрей Филатов и Борис Гельфанд. Нередкое явление того времени на шахматных турнирах: часть участников играло в турнирах, часть других занималось торговлей шахматной литературой и атрибутикой. Это был такой, своего рода, челночный шахматный бизнес того времени. Вот таким мне запомнился мой первый выезд на международный турнир. Потом было еще несколько, не особо примечательных.

И все-таки, как я понимаю, что-то подтолкнуло тебя изменить такой ход дел…

Однажды мы поехали на очередной турнир в Чехию, кажется, году в 1992 году, в кампании других шахматистов - Куцына и Носенко. В процессе очередных известных мытарств и приключений, сопутствующих обычно такой поездке на турнир, я вдруг задумался о том, что у меня же есть образование и образование отнюдь неплохое. Стал осознавать, что все это не по мне, не моё. Возникла какая-то апатия…

…стало доходить, что наличие такого блестящего образования (не просто диплома института физкультуры) дает тебе несравнимо большие возможности по сравнению, например, с другими твоими коллегами-шахматистами?..

Ты откуда можешь помнить то время?

Как же, в 1991 году я как раз окончила школу и целых три года, вплоть до поступления в 1994 году на юрфак, занималась только шахматами, много играла. Так что прекрасно помню то время: шахматы, шахматы и еще раз шахматы. По крайней мере, для меня такие цели ставили родители, особенно папа, да и я сама тоже к этому серьезно стремилась. К результату. Правда, в отличие от тебя, в силу своего юного возраста, в 16-17 лет я мало еще что могла реально осознавать…

Ведь что такое шахматы? Это развлечение…

Игра не может стать профессией. Какая бы она, это игра, не была бы благородной и интеллигентной, красивой и захватывающей, это всего лишь игра. К тому же мы, молодые и амбициозные шахматисты в начале 1990-х, похоже, не заметили, что страна, которая предоставляла шахматам исключительные возможности и государственную поддержку на всех уровнях, а самых сильных отечественных игроков возводила в ранг небожителей, больше не существует…

Даже устроиться на работу тогда, скажем, на какую-нибудь кафедру, имея шахматный разряд, а тем более звание было намного легче по сравнению с обычным выпускником или соискателем, потому что играть в шахматы, быть шахматистом хорошего уровня, было престижно и являлось дополнительным, а порой – решающим плюсом, например, в резюме или при собеседовании. К шахматистам в нашей стране изначально относились с особым уважением. Хотя позднее, переехав в США в середине 1990-х, я увидел там совсем другое отношение государства к шахматам – как к хобби…

Считаю, что это правильно: каждый должен, в первую очередь, получить образование, с тем, чтобы обрести и освоить интересную для себя профессию и быть полезным людям, обществу и своему государству… Все остальное – для души, могут быть увлечения, хобби. Но скажу так, если выбранная тобой профессия приносит тебе удовлетворение, ты можешь использовать полученные знания, а приобретаемый со временем к этому опыт дает тебе необходимую уверенность, то твоя профессия становиться и работой, и увлечением, и хобби. Ловишь кайф от того, что в твоих силах помочь, разрешить какие-то, на первый взгляд, неразрешимые задачи, сделать качество жизни других людей несравненно лучше. И свою жизнь тоже. Безотносительно от того, успеешь ли поставить мат лишней ладьей за 10 секунд или нет…

С другой стороны, замечу, что именно благодаря шахматам и тому алгоритму мышления, которое выработалось за много лет занятий ими на высоком уровне, я ощущаю, что имею определенное преимущество в своем деле, своей профессии. В частности, это умение быстро схватывать суть проблемы, отделять главное от второстепенного (что порой является решающим), просчитывать развитие событий на несколько ходов вперед с возможностью прогнозирования исхода дела в том или ином случае. Из всего этого складывается построение правильной тактики при ведении дела. Убеждена, что все эти «шахматные навыки» мышления нужны и важны в любом деле или профессии.

Да, и вот тут мы подходим более подробно к тому, как все это устроено в Штатах. Там все делается для развития, в том числе для шахматного развития молодого человека, но вплоть до поступления в вуз. Меня это просто удивило. Занятие шахматами сильно поощряется, пока ребенок или подросток учится в средней школе. Далее, полный обвал, обрыв, никаких перспектив, ни малейшего намека на то, чтобы человек продолжил играть и заниматься шахматами. То есть, на этапе школы шахматы – это обучение, воспитание характера, своего рода тренинг. Дальше обязательное поступление в вуз и служение обществу, отдача, а не оттягивание каких-то средств и бюджетов на себя.

От себя добавлю, что я двумя руками «за» обязательное преподавание шахмат в школе, начиная с начальных классов. Это благотворно действует на развитие ребенка, учит грамотно мыслить с ранних лет. Прививает, что ли, культуру мышления с детства. С удовольствием пойду преподавать шахматы в среднюю школу, когда у меня будет такая возможность. И считаю, что государство в обязательном порядке должно оказывать поддержку именно детским шахматам.

Именно. Вот представь: сейчас в мире около двух тысяч гроссмейстеров. Это звание, которое раньше имели лишь избранные, которых были единицы, сейчас почти полностью обесценено. И не последнюю роль здесь, конечно, сыграло появление в жизни шахматистов компьютеров. То, что раньше притягивало в шахматах, а именно: творчество, новизна, неизведанность, самобытность – стали напрочь исчезать. Сегодня шахматы – это какая-то совсем другая культура. На мой взгляд, их можно сегодня приравнять к крестикам-ноликам. Забыто, что шахматы – это ведь не только спорт, но и искусство, и наука. Как-то всё по угасающей идет. Поэтому, полагаю, сегодня профессиональное образование превыше всего, но в школе, согласен, шахматное обучение необходимо. Но и только. Институты физкультуры должны выпускать не шахматистов, а именно шахматных тренеров-преподавателей. Шахматы, как воспитательная дисциплина и не более. Очевидно, что создавать шедевры, становиться чемпионами способны, к сожалению или к счастью, только единицы.

И последний вопрос. Только что завершился турнир претендентов – большое событие для всего шахматного мира. Поделись своими впечатлениями от увиденного. Признаюсь, я интересовалась ходом турнира без особого энтузиазма, мягко говоря.

А чем там интересоваться? Включил компьютер и видишь, как сильнейшие в мире по рейтингу шахматисты, так называемые «звезды», ошибаются через каждый ход. Уровень шахмат упал, извиняюсь, ниже плинтуса. Если раньше, чтобы увидеть, как играют сильнейшие, любители шахмат пытались прорваться в зрительный зал любой ценой – ажиотаж был невиданный. Это были настоящие кумиры, небожители, рождающие шедевры. Сейчас непонятно, ради чего они играют, кому и что это в жизни дает. Возможно, мои слова не понравятся некоторым шахматистам или любителям шахмат, но, тем не менее, я считаю, что сейчас дела обстоят именно так. К сожалению.

На этой, не слишком оптимистической ноте, будем заканчивать наше интервью. Спасибо, Саша, что нашел время на интервью для нашего сайта dneprchess.info и удачи тебе!

Спасибо. Удачи и процветания сайту!

 

 

 

Прочитано 2883 раз  /

0 Комментарий

Фотогалерея